После дождя всегда выходит солнце

– это излюбленное выражение известного в городе психолога и общественного деятеля Ирины Терентьевой, которая уже более трех лет возглавляет ОЮЛ «Ассоциация «Гражданский альянс Акмолинской области», куда входят 28 НПО региона.
Сегодня вопросы развития психологической службы в городе, гендерного равенства, воспитания детей, их адаптации к жизненным обстоятельствам и формирования позитивного мышления очень актуальны. На каждый из аспектов у Ирины Михайловны своя точка зрения.

– Как Вы пришли в психологию?
– Первое мое образование филологическое, десять лет преподавала в школе русский язык и литературу. И в какой-то момент поняла: когда ребенок рассказывает, как он провел лето, какие получил впечатления, для меня стало важнее, чем то, как он об этом пишет. Было ли ему хорошо или плохо, о чем он переживает, о чем думает, к чему стремится? Вот так у меня появилось желание сменить профессию. Для этого, возможно, были предпосылки и раньше, потому что литература всегда волновала меня именно с точки зрения отношений людей. Так много было прочитано за годы обучения и преподавания, но меня интересовал не столько сюжет, а что будет в итоге в отношениях, чувства и эмоции героев, их душевные переживания. В 1995 г. ввели психологов в систему образования, и было непривычно, что проблемы человека можно решать таким образом. Мы стали искать возможности для приобретения новых знаний. В институте повышения квалификации учителей открыли годичные курсы. Первые 5–7 лет мы с моей коллегой ездили по всему Казахстану, старались посетить практически все семинары. В наш регион стали приезжать и профессиональные специалисты из России, Франции и Германии.
Позже мы открыли фонд «Развитие и поддержка психологической культуры», в этом году ему исполнится 15 лет, в команде у нас 8 человек. За это время многое сделано. Изначально хотели объединить психологов города, но поняли, что это сложный процесс. За плечами реализация более 10 крупных социальных проектов, начиная с работы с детьми и деятельности кризисных центров. Недавно занялись ресурсной помощью семьям, особенно во время разводов. Интересовало, как можно защитить ребенка в трудный период. Также принимали участие в программе «Әрекет», где нас учили зарабатывать деньги, чтобы общественные организации не были просто грантопоедателями, как нас иногда называют, так как надеемся на госзаказы. В результате полученных навыков мы второй год арендуем помещение и оказываем платные услуги населению в сфере психологии. Обрастаем оборудованием, методической литературой. Люди должны знать, что могут получить высококвалифицированную помощь в шаге от дома…
Я также окончила магистратуру по профилю. Сейчас нельзя игнорировать обучение, потому что столько всего нового и интересного происходит в мире. Нужно уметь в этом потоке информации лавировать и выделять для себя важное.
– Ваше основное место работы – педагог-психолог в СШ № 4. На Ваш взгляд, что изменилось в работе школьного психолога?
– Когда мы начинали в 1997-м году, нас было всего семь психологов на весь город. Огромное спасибо Марату Ибраеву за поддержку, тогда он был заведующим отделом образования. Он видел в психологии богатый ресурс. Сейчас же в каждой школе работают по два психолога, есть они и в детских садах.
Вопросы, которые сейчас назрели и волнуют общество, – деструктивное суицидальное поведение, насилие, ранняя беременность. Важно выстроить такую систему доверия, когда подросток знает, что в школе безопасно. Он должен быть уверен, что попадая в кабинет психолога, его беседа со специалистом останется конфиденциальной. И только с его разрешения мы можем дозированно что-то рассказать маме. Культура эта очень медленно формируется, потому что родители сами такую услугу никогда не получали. Поэтому и относятся с опасением, а вот дети, привыкшие с первого класса видеть психологов, считают психологические тесты и тренинги нормой. Но, конечно, необходимо психологическую службу поднимать на новый уровень. Проблемой является проведение диагностики. Очень много устаревших методик, из-за которых мы не всегда точно можем определить уровень развития ребенка. Даже некоторые слова уже не актуальны. К примеру, современные дети могут не знать значение слова гербарий, не могут понять, что значит получать письма в почтовые ящики. Методики нужно обновлять, необходимы иные критерии, потому что у детей нового поколения другое мышление и потребности.
– Как Вам новый закон о статусе педагога?
– Мы выходили с предложениями, но, к сожалению, не увидели отражения в нормах закона того, что в каждой школе должен быть психолог, работающий только с педагогами, потому что именно взрослые создают атмосферу, в которой потом живут и обучаются дети. Закон неплохой, но есть один пункт, с которым не согласна. Это то, что родители должны платить штраф за детей, если те оскорбляют учителя. Будучи 35 лет в системе образования, я не помню случая, чтобы ребенок просто ни с того ни с сего стал оскорблять учителя. Это обычно может быть ответом на провокацию взрослого или доведение до агрессии. Я понимаю психологию детей. Каждый взрослый должен выстраивать коммуникацию и отношения с детьми, находить индивидуальный подход, потому что педагог – это обученный человек с высшим образованием и с более устойчивой психикой. Согласна, бывают уникальные случаи, но все-таки скандалы с детьми чаще всего провоцируются учителями. Ребенок, попадая в возбуждающую среду, не может справиться со своими эмоциями и гневом, ему сложно быстро обрести спокойствие.
– Расскажите о своей общественной деятельности.
– Больше трех лет наше объединение находится в составе ОЮЛ «Ассоциация «Гражданский альянс Акмолинской области», куда входят 28 НПО. Я больше трех лет возглавляю ассоциацию. Это накладывает новые обязательства. Нужно решать проблемы всего неправительственного сектора, а не своей конкретной организации. Сейчас нас, общественников, постоянно вводят в какие-то советы. Я, например, состою в мониторинговой группе по отслеживанию антикоррупционной стратегии Казахстана. Кроме этого, несколько лет состояла в наблюдательной комиссии по правам человека, вхожу в группу превентивного механизма по противодействию пыткам в закрытых учреждениях. Если раньше мы посещали только колонии и тюрьмы, то сейчас добились, чтобы в список вошли и детские дома, дома престарелых и инвалидов. Спектр расширяется. Для меня привлекательны в этой деятельности механизмы улучшения жизни людей. Хотя как на психолога ложится большая эмоциональная нагрузка, потому что невозможно не сострадать и не сопереживать тем, кто находится там, в силу разных причин. Всегда в голове посыл: нужно увидеть что-то такое, что облегчит их жизнь и сделает ее качественнее. Это одна сторона. Второй момент – везде встречаюсь с коллегами-психологами. Слышу от них много пожеланий, это и вопросы повышения квалификации, компенсации, заработной платы, и, собственно, личностные проблемы.
– Сегодня к деятельности НПО предъявляются другие требования. На Ваш взгляд, готовы ли общественники выступать в качестве экспертов проводимой государством политики?
– Государственные органы немного опаздывают за развитием НПО, не в силу своей компетенции, а потому что заняты. Каждое НПО занимается своим направлением и отдельным профилем. Просто нужно уметь взаимодействовать с ними. Общественные объединения могут выступать как эксперты лишь в той области, которую действительно изучают и исследуют, знают проблемы. Я более 15 лет занимаюсь гражданским сектором. Если раньше с НПО требовали юридическую регистрацию, то сейчас, благодаря социальным сетям, создаются инициативные группы на какое-то одно определенное дело. Это не рабочие организации, а просто активные люди. Мне понравился посыл, который прозвучал на Гражданском форуме, что все мы, прежде всего, граждане, независимо от того, чем занимаемся.
Наша задача – не привлекать внимание к недостаткам, а сообща искать альтернативный путь решения проблем, улучшать уровень жизни людей и менять их мышление, усилить стремление от иждивенчества к созидательности.
– 2020-й проходит под эгидой Года волонтера. Как думаете, какие точки соприкосновения у общественников в этом направлении?
– Почему-то у населения срабатывает стереотип, что волонтеры – это только молодежь. Хотя волонтерство гораздо шире, это активная позиция человека любого возраста, главное – инициатива изменить что-то в окружающем мире, сделать его лучше и добрее, применить в каком-то деле свои знания и навыки, поделиться житейским и профессиональным опытом.
Считаю, что в Казахстане большой ресурс у взрослого населения, которое вышло на заслуженный отдых. Я всегда говорю, пенсия – это всего лишь гарантия государства, и этот момент не может остановить вашу жизнь, ваш рост и развитие, общение. Поэтому нужно привлекать пенсионеров в качестве волонтеров и работать в этом направлении. Помню, в Караганде несколько лет назад был реализован великолепный проект, когда собрались люди пенсионного возраста и взяли под патронат несколько проблемных семей, каждый опекал определенную семью. Это огромная ниша. О таких примерах нужно говорить. Нельзя жить наедине с самим собой, ни с кем при этом не делясь знаниями и навыками, или быть лишь наблюдателями и критиканами. Наша команда тоже думает: что полезное мы можем сделать для города и его жителей, как привлечь больше людей к хорошим делам? Вопрос сложный, одним Годом волонтерства его не решить.
– Вы состоите в комиссии по противодействию коррупции. Сейчас предлагают проверять госслужащих на склонность к взяточничеству. Что думаете по этому поводу?
– Я выступала на заседаниях комиссии и говорила, что недостаток в том, что к этой работе не привлечены психологи, социологи. Мы играем в жизненном сценарии разные роли. Ты одновременно брат, супруг, работник, племянник, государственный служащий и чей-то сын. Вот с этими социальными ролями и нужно работать. Все знают, что брать взятки – плохо, все читают закон и видят последствия. Сложно сказать, дадут ли эти меры результат. На это нужно смотреть ситуативно, мы же не знаем, как себя поведут люди. Но мы за то, чтобы проводились интерактивные встречи. Нужно учитывать психологию человека. Возможно, специалист просто не умеет сказать нет вышестоящему руководству, не потому что он плохой и не добропорядочный, а просто робкий по характеру. Речь идет еще и о соблазне и человеческих пороках. Это будет слишком просто, если мы будем делить – это хороший чиновник, а это плохой. Нужно рассматривать не эти категории, а насколько он психологически устойчив и самодостаточен, уверен в своих убеждениях и насколько может противостоять чужому информационному воздействию, не включиться в чужое эмоциональное поле. Я по своей природе не ревизор, не люблю ставить человека в неловкое положение. Мне от этого самой некомфортно. Наоборот, хочется верить в лучшее, приободрить и поддержать людей. Поэтому нужно расширять экологичное для человека пространство, чтобы он мог реализовать свой потенциал.
– Ваши советы нашим читателям в качестве психолога с огромным опытом работы были бы полезны. Посоветуйте, как воспитывать современных детей?
– Быть искренними и натуральными, не фальшивить, это самое главное. Если смешно, смейтесь вместе с детьми, если грустно, не скрывайте своей печали. Лучше поделиться с ними переживаниями. Сейчас, кстати, растет поколение детей, чутких и зрелых в эмоциональном плане. Не нужно их обманывать, но при этом важно не перегрузить своими трудностями, не возлагать на них груз житейских проблем. Они же все-таки дети.
– Сейчас много говорят об инфантильном обществе…
– Для меня это один из важных вопросов, над которым я часто задумываюсь. В начале года, когда стали поступать трагические новости со всех концов света, это и пожары в Австралии, и падение самолетов, мне пришла в голову мысль, что мы перестали об этом говорить с детьми. Раньше, в советское время, проводились уроки политинформации, где обсуждались актуальные темы. Сейчас тоже нужно это внедрять. Мы считаем, что должны уберечь ребенка от негатива, он не должен знать плохое. Но нужно говорить обо всем, что происходит в мире, что может быть опасно, грустно, страшно, и тогда мы все будем взрослеть.
– Как справиться с хронической усталостью и эмоциональным выгоранием?
– Нужно на время защитить себя от большого потока информации. Усталость говорит о напряжении мозга. Мы перерабатываем слишком много информации, думаем и размышляем. Помогают краткосрочные поездки в любое место. Знакомая, услышав мой совет, посмеялась и говорит: «А мне куда поехать, в Красный Яр что ли, больше некуда?» А я отвечаю: хоть куда, лишь бы сменить обстановку. Когда возвращаетесь и заходите в дом или в офис, то увидите свежим взглядом то, к чему привыкли глаза, и тогда вам захочется что-то изменить, например, поменять режим дня, питание, сделать перестановку и обновить мебель, купить плед, передвинуть кресло. Даже небольшое обновление на физическом уровне приведет к душевной гармонии. Итальянцы говорят: ничто нас так не старит, как однообразие.
– Как все-таки начать действовать и меняться в новом году?
– Многие обещают себе кардинальные перемены именно в новом году, составляют план, но не у всех получается следовать ему. На самом деле, изменения не всегда соответствуют календарю. Это огромная внутренняя работа, потому что обычно мозг предлагает нам разные хитрые уловки: «А давай, я завтра начну бегать», «Ой, я сегодня вообще ничего не хочу», «Сегодня я высплюсь и начну со следующего понедельника». Нужно выделить для себя время и не сбиваться с толку. Договориться: сегодня в 9 утра у меня встреча с самим собой и я буду делать то, что запланировал для себя и на пользу себе. И тогда маленькие шаги приведут к большим победам.

Записала Аруна КАНАТ.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Мой Мир

Добавить комментарий