Правду жизни выпало строчкой верстать…

Мои родные места – Балкашинский, а ныне Сандыктауский район. Но именно Кокшетау стал моим самым главным городом на земле. Здесь корни моей родословной. Здесь состоялась почти вся трудовая биография.
«Степной маяк», Кокшетауская телерадиокомпания, «Курс». И, конечно же, сотрудничество с газетой «Акмолинская правда». Если считать общий стаж, включая учебу в КазГУ, то набирается более полувека. А кажется, все начиналось совсем недавно… Наверное, если сложить все газетные строчки в одну линию, можно обогнуть весь земной шар. Или хотя бы чуток не доехать до Мадагаскара.
Шутка, конечно. Но тем не менее, вкладывая каждый день и час все свои силы, эмоции и даже нервные клетки ради нескольких строчек в газете, по какому ранжиру можно оценить наш журналистский труд?
Оглядываясь назад, могу уверенно назвать два главных постулата для того, чтобы можно было считать себя состоявшимся в этой сложной и далеко не самой легкой и престижной профессии. Никогда не говори себе, что достиг вершины и дальше некуда стремиться. И второе – ежедневно, ежечасно не уставай учиться.
Говорят, человек уходит в мир иной и вместе с ним растворяется в небытие его имя. Поэтому здесь и сейчас мне хотелось бы напомнить читателям имена лучших из тех, кто был рядом. Николай Обухов и Валентина Косянюк, Николай Бутов и Серик Алдабергенов, Рауф Акбердин и Галина Прибылых… А наши беспокойные помощники-внештатники! Халел Сергазин, Борис Самойленко, Сырым Рахимов…
На просьбу написать свои воспоминания известный журналист Марат Шинтимиров ответил кратко:
«Работа в СМ – это большая серьезная школа, но и испытание… По мне Николай Палыч Обухов был мощнейший редактор и при этом замечательный человек. Я очень многим ему обязан. Настоящим нянькой моим был Иван Петрович Перерва. Несмотря ни на что люблю и уважаю своего наставника».
Всего несколько слов из прошлого. Но в них столько тепла и глубины в оценке определенного этапа жизни, связанного с родной газетой.
Мне доводилось работать под мудрым руководством Обухова в газете «Курс». Приглашала на подработку в «Акмолинку» Косянюк, где ближе узнала нашего патриарха Перерву. Могу с открытым сердцем присоединиться к словам Марата. Я преклоняюсь перед истинным тружеником пера Иваном Петровичем Перервой.
А сегодня я хочу напомнить читателям «СМ» опубликованные когда-то статьи о своих коллегах. Прежде всего, это Рауф Хафизович Акбердин. Публикация называлась «На роду написано». Именно под его руководством «СМ» имел самый высокий в истории тираж. Тогда же газета выпестовала таких мастеров своего дела, как супруги Марченко, Николай Бутов и Николай Дроздецкий, Людмила Тушенцова, Сауле Кусаинова, Валентина Косянюк, Александра Мякота. Читатели ждали их статей. А некоторые, даже не заглядывая на подпись, знали, чьему перу принадлежат строки.
К одному из профессиональных праздников я получила задание написать о супругах Марченко – Тамаре Васильевне и Владимире Захаровиче. Оба долгие годы отдали любимой газете.
Тамару Васильевну Марченко знала много лет. И всегда не уставала удивляться ее особому жизнелюбию, сердечной отзывчивости. Такой она была всегда. И когда работала в «Степном», и когда возглавляла поэтическое объединение и сама писала стихи. И когда рискнула пойти председателем КСК, уже будучи далеко немолодой. Я писала о ней не один раз. Напомню только часть вопросов и ответов в одной из своих публикаций.
«– Тамара Васильевна, Вы первоцелинница. Какими были первые шаги на целине?
– В совхоз «Толбухинский» я прибыла к весне 1955 года по комсомольской путевке. Через множество сложностей и даже испытаний пришлось пройти первым целинникам. Во имя чего? Да чтобы не повторился страшный голод 1947-го. Чтобы люди получали вдоволь хлеба. Ведь ни на Украине, ни в Белоруссии негде было пахать и сеять: поля сплошь были напичканы оставшейся от войны взрывчаткой… Остро нужны были новые плодородные земли. И ставку сделали на комсомол, на молодежь.
Горжусь, что тогда, имея уже за плечами диплом сельхозтехникума и заочно заканчивая «плехановку», трудилась в совхозе поначалу разнорабочей, а затем нормировщиком.
– Как Вы пришли в газету?
– Целина окрылила меня, выведя на путь журналистики. Работала в Кзылтуской райгазете, затем четверть века – в областной. Заочно окончила журфак КазГУ. «Степной маяк» стал для меня навсегда родным. Трудилась почти во всех его отделах. Но дольше в сельскохозяйственном, секретариате и отделе культуры, объединявшем тогда еще образование и сферу быта.
Лично мне по душе такая многогранность участия в «СМ». С годами пришел опыт, а общих знаний было достаточно. Но прежде всего в центре внимания оставался сам человек. Как-то вылилось это в стихотворные раздумья о нашем призвании.
Правду жизни нам
выпало строчкой
верстать,
По- пчелиному верную
суть извлекая.
И вела, и звала
журналистов
верста
К горизонту, чтоб
множилась радость
людская.
Невысок наш порог,
что для общих забот,
Согреваем у сердца мы
чью-то надежду,
И встаем против зла
навсегда во весь рост,
И огонь – на себя!
На себя, а не между.
Так по строчкам уходят
в набор наши дни,
За минутами годы,
но мы не жалеем.
Ведь делами литыми
вернутся они
К нашим личным и общим
большим юбилеям.
– Семья из двух журналистов – это же предельный дефицит времени…
– Да, приходилось «уважать» каждую секунду. И, конечно, домашние заботы отодвигались на второй план. Работа – первый долг. Нередко встречались с супругом Владимиром Захаровичем на автостанции.
Кто оставался с детьми? Детсад. В общем, дочки рано становились самостоятельными. К сожалению, ни Ларочка, ни Света журналистику не выбрали своей профессией, хотя задатки были…
– Тамара Васильевна, Вы долго возглавляли литобъединение «Целинные ритмы», женский клуб «Лада» при «Степном маяке». Что осталось от того времени в памяти?
– Все это по-настоящему дорого. Разве можно забыть волнение, когда вышел в свет первый коллективный труд – литсборник «Откровение»? Незабываем и женский клуб, даривший много радости.
– Ваш трудовой стаж полвека. Небывалое долголетие!
– Я из простой рабочей семьи, где понятие труд было как святыня. Леность чужда мне. Поэтому, пока могла, трудилась, и неважно, в редакции или в КСК. Везде с полной самоотдачей».
Продолжая рассказ об этой семейной паре, могу добавить, что журналисты Марченко – это отдельная страница «Степного маяка». Владимир Захарович отличался, по словам коллег, завидной оперативностью и работоспособностью. Очерки, зарисовки о людях села всегда были яркими, правдивыми, убедительными. В «Степном» он заведовал сельхозотделом. И до последнего дня своей жизни этот добрый человек сотрудничал с местными газетами. Преданность журналистике сохранил до последнего вздоха.
Тамара Васильевна была очень беспокойным человеком. Вышла на пенсию и тут же нашла себе дело по душе. Она возглавила КСК «Орбита». И не раз завоевывала звание «лучший». Были такие конкурсы при акиме А. Хасенове.
И еще об одном своем коллеге хочу напомнить читателям. Это Николай Дмитриевич Бутов. Вспоминаю, что в бытность работы в том же «Курсе» уже опытным журналистом я не считала зазорным учиться у Бутова. Эти строки в память о нем. И строка из стихотворения Высоцкого как нельзя лучше подходит в коротком рассказе: «Он был чистого слога слуга».
Николай Дмитриевич сказал нам, коллегам, перед праздником: «Я прощаюсь с вами до вторника!» А во вторник, 26 октября, мы прощались с ним. Навсегда. Он ушел из жизни во сне. Говорят, так умирают угодные Богу люди.
Я знала Дмитрича, как звали его в последние годы, не так уж долго. Работать с ним было и легко, и сложно. Потому что он был эрудирован невероятно. На любой вопрос, особенно если он касался литературы или искусства, можно было получить исчерпывающий ответ и не заглядывать ни в какие словари. Сложность же состояла в том, что всегда было боязно услышать, какую оценку твоей публикации даст именно он. К счастью, почти всегда опасения были напрасны. Бутов был до щепетильности деликатен в высказываниях о творчестве своих коллег – ровесников и совсем молодых. Да и критика от него никогда не была обидной. Кстати, он никогда не позволял себе разговаривать с людьми на повышенных тонах. Даже если назревал конфликт. Писал Бутов всегда очень легко, без единого штампа. Он трепетно ощущал чистоту слога, к которой многие стремятся, наверное, в течение всей жизни.
Как-то Дмитрич обмолвился, что у него была большая мечта стать театральным критиком. И хотя полагал, что эта высота осталась не достигнутой, театр, драматургию, сценическое искусство он знал досконально. Знал и любил до самозабвения. А уж писал о театральных постановках так, как мало кому по плечу.
Только после его ухода в мир иной я узнала, что Бутов писал стихи. Оказывается, он считал что журналисту негоже публиковать свои вирши в газете – неэтично. И в этом черта его характера, особая нравственная позиция.
Вместе с супругой Людмилой они воспитали двух дочерей, помогали растить любимых внуков.
А завершить эти строки хочу четверостишием его друга и поэта Бориса Самойленко.
Прости за то,
что не успел
Свое крыло тебе
подставить,
И жребий,
горький наш удел,
Теперь уж больше
не исправить…

Лариса АИТОВА,
ветеран журналистики.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Мой Мир

Добавить комментарий